Вот это сноб!  - Ви Киланд

Интересно, действительно Лиам работал или изменял Женевьеве?

– В самом деле?

– Так когда ты перестанешь грустить?

– Точно не знаю, но мне уже стало лучше, потому что я вижу тебя.

– Я тоже это почувствовала, когда познакомилась с тобой. После смерти папочки ты помог мне почувствовать себя лучше, хотя я все еще грустила.

«Я твой папочка.

И я так тебя люблю».

Прижав малышку к себе, я поцеловал ее в лоб.

– Я рад, что смог сделать это для тебя.

Мы с Хлоей немного поиграли с ее кукольным домиком. Потом пришла Женевьева и опустилась на колени рядом с нами. Я чувствовал ее взгляд, знал, что ей не терпится все обсудить. После той ночи мне не хотелось снова оставаться с ней наедине. Хотя Хлоя была дома и ничего особенного произойти не могло.

– Ужин будет готов к пяти, – сказала Женевьева и вышла из комнаты.

Для нас Женевьева приготовила домашнюю острую ветчину прошутто и мини-пиццы на инжирной лепешке. Хлою ждала пицца с обезжиренным сыром. Она все время подливала мне в бокал каберне, и я не останавливал ее, понимая, что вино смягчит любые углы в любой беседе, которая состоится между нами позже.

Уложив Хлою в постель и прочитав ей историю на ночь, я вернулся к Женевьеве, которая ждала меня в кухне, допивая вино.

Прежде чем она успела открыть рот, я сказал:

– Нет нужды ничего обсуждать.

– Я должна еще раз извиниться. Я слишком поторопилась. Не знаю, что на меня нашло. Когда я увидела, как ты так комфортно устроился на диване в моем доме, я как будто вернулась в прошлое. Это, да еще то, что мы слишком много выпили…

– Дело было не в спиртном, и ты об этом знаешь. Некоторое время ты не скрывала своих намерений.

– Ты прав. Пьяная или нет, я хочу, чтобы ты вернулся, Грэм. Я сделаю все, что нужно, чтобы ты был счастлив.

– Ты думала, что, показав мне свою «киску», ты заставишь меня забыть все, что ты сделала?

В ту ночь, когда Женевьева обнажилась передо мной, я подскочил на диване и потребовал, чтобы она немедленно оделась. Она явно была шокирована тем, что я ее отверг.

– Ты полагаешь, что из-за моего разрыва с Сорайей я сдамся? То, что произошло между мной и Сорайей, не изменит того факта, что я просто никогда больше не смогу доверять тебе, Женевьева. И хотя я думаю, что ты идеально подходишь для быстрого траха из мести, я, черт подери, уверен, что не собираюсь трахать мать моего ребенка, если у меня нет никаких намерений снова быть с ней.

– Ты рассуждаешь неразумно, Грэм. У нас появилась маленькая возможность изменить жизнь нашей дочери. Я не собираюсь сидеть и вечно тебя ждать.

– Позволь мне сберечь твое время. – Я подался к ней. – Перестань ждать.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Как ты можешь с такой легкостью отказываться от этой возможности?

– Это ты закрыла для нас дверь, Женевьева. Ты закрыла ее и выбросила ключ.

– Я совершила ошибку!

– Тсс! Ты ее разбудишь, – сказал я. Закрыв глаза, чтобы взять себя в руки, я глубоко вздохнул и продолжил:

– Я всегда буду любить Хлою. Ты, как ее мать, будешь пользоваться моим уважением. Но ты потеряла свой шанс на будущее со мной в тот день, когда решила предать мое доверие. Я хочу, чтобы у моей дочери было уважение к себе. Мне нужно показать ей хороший пример. – Не в силах дольше выносить этот разговор, я прошел туда, где висел мой пиджак, и надел его. – Мой водитель ждет меня возле дома. Мне нужно вернуться в офис. Спасибо за ужин. Вернусь завтра вечером.

* * *

В моем офисе было совершенно темно, если не считать островка света, который создавала зеленая «банкирская» лампа на моем столе. Я покрутил часы на запястье. Думать я мог только о стопке газет, манившей меня из другого угла комнаты.

За последнюю неделю я все время носился с мыслью прочитать все ответы в колонке «Спроси Иду», чтобы понять, в каком настроении Сорайя. Признавшись в моей грусти Хлое и выяснив отношения с Женевьевой, я почувствовал себя ослабевшим.

Я принес стопку газет на стол и принялся читать колонку ответов словно одержимый. Разобрав по косточкам с десяток ответов, я не увидел ничего необычного. Так продолжалось до ответа под номером двадцать.

Женщина написала о том, что не знает, расстаться ли ей с бойфрендом, которого она искренне любила, ради того, чтобы он мог соединиться с матерью его ребенка. Ради ребенка. Я посмотрел на дату. Это был день незадолго до нашего разрыва. Другие детали точно указывали на то, что произошло между Женевьевой и мной.

Сердце гулко забилось в моей груди.

И это имя: Тереза, Бруклин.

Терезой звали ее мачеху.

Если и были какие-то сомнения в том, что это Со-райя написала письмо с вопросом, ответ только подтверждал это. Совет Иды заключался в том, что следовало порвать с бойфрендом. «Терезе» рекомендовали сделать вид, что она изменяет бойфренду, чтобы бедному дураку было легче с ней порвать.

«Разум выше чувств». Таков был совет Иды.

Я швырнул газету через комнату. Все начинало приобретать смысл.

Сорайя солгала.

На самом деле она не встречалась с тем парнем. Она только делала вид. Гнев на ответ Иды превратился в бурный восторг. Никогда в жизни я не был так счастлив узнать, что кто-то обманул меня.

Я еще раз перечитал начало вопроса.